Чудесное исцеление

Люцид был неизлечимо болен, ему оставалось около двух лет жизни, и он искал способы нетрадиционной медицины, чтобы избежать цепких лап смерти и выздороветь.
Отсюда были его свободные настроения и нравы, он не боялся смерти, сумасшествия, любви, страсти, взлётов и падений… И мог делать всё, что ему заблагорассудится, жить на полную катушку. Свободой Люцида можно было одновременно восторгаться и сочувствовать его участи.
Он сразу предупредил о своей болезни, чтобы Елена не возлагала особых надежд, и стал исполнителем её желаний, таким образом забывая о своих страданиях.
Люцид искал ускользающую от него нить жизни, любви. Он брёл в потёмках заблуждений, разрушенных надежд и нелёгкой судьбы. Наощупь, практически интуитивно, он находил ускользающий свет в эзотерических, мистических учениях и это помогало ему прожить ещё день. В мегаполисе, откуда приехал Люцид, тот вращался в богемной, эзотерической средах, встречал таланты, шарлатанов, практиков и везде искал своих, тех, кто в состоянии его понять и принять.
В процессе общения Елена помогала найти Люциду самое ценное, ради чего ему стоило жить – себя самого. Искры жизни, щедро рассеянные по природному ландшафту, давали ему глоток исцеления, его душа медленно начала оживать.
Елена сильно переживала, понимая, что мало что в состоянии сделать для его полного исцелений. Но… Она ошибалась.
Беседы, прогулки, воодушевление общими идеями, свежий воздух, лето, море, приключения возле дольмена, несколько мистических ситуаций, включило в Люциде причину жить, его мировоззрение стало меняться и он жадно впитывал вкус к жизни. Около дольмена он что-то важное понял для себя, произошла внутренняя алхимия.
Волконский дольмен, к которому они совершали ежедневные паломничества - единственный в мире полноразмерный дольмен монолитного типа, сохранившийся до наших дней. Его камера высечена в огромном камне через небольшое отверстие. Создание и предназначение дольмена остаётся загадкой.
Воодушевление Елены уменьшалось с часами, «миры расходились» в разные стороны, надвигалась туча сложных задач, и энтузиазм по принятию непростых решений исчерпывался. Ей хотелось продолжение лёгкости бытия, обеспечить которую мужчины не могли.
Был неприятный разрыв, без прояснения отношений. Люцид совершил непростительную ошибку, и Елена ушла от него.
По приезду домой Елена написала картину «Мой ангел», где запечатлела суть Люцида, его ангельскую душу. На картине она создала здоровый, сильный и любящий образ, применяя принципы старинной иконографии.
Спустя время Елена читала его письма, где он рассыпался в благодарностях некоему «лицу из семьи», рассказывая о своём удивительном исцелении. После поездки к морю Люцид мог открыто говорить о любви, гармонии и доброте – он принял в себя эти ценности, сохранил их святыню и распространял среди людей.
Елена читала и реагировала спокойно, не отвечала на жар его души. Её сердце радовалось, что он жив, здоров и весел.
В жизни Елены тема нагвализма была пройдена. Цикл завершилcя, начался следующий. Знакомые начали подталкивать её к масонам, духовным и мистическим западным орденам, идеи которых она начала пропагандировать… Для западного менталитета и «вхождения в круги» требовалась серьезная база естественных, философских, исторических, психологических и других предметов, знание религий, искусств, немалая эрудиция, воля к власти, статус и… желание.
Знакомым Елена стала периодически устраивать дискуссии и провокации, занимаясь синтезом философий, религий и наук, которые становились маленьким шоу. По окончании общения, перерастающих то в какофонию, то в озарения, то в нечто созидательное и полезное все смеялись и разбегались по своим житейским делам. Было весело.
2017г.
© Copyright Oksana Borovik

#рассказ #рассказамистика #рассказлюбовь #любовь #любовьисцеление #исцеление